Повышение материального благосостояния, причем не всегда обусловленного мерой личной трудовой активности индивида или семьи, а порой и коллектива, продуцировало формирование новых типов социального поведения личности. Как отмечает Т. И. Заславская, существенное повышение уровня жизни большинства населения уменьшило экономическую необходимость напряженного труда работников ради получения средств существования для удовлетворения насущных потребностей. Многие общественные группы имели возможность выбора между напряженной работой, обеспечивающей повышенный заработок (правда, не всегда), и ограниченным участием в общественном производстве при средней зарплате, но достаточной для поддержания социально-психологического стандарта жизни. Значительную модификацию, а вернее, деформацию в типологию социального поведения личности внесло распространение приписок, хищений и других нарушений социалистических норм права и морали.
Косвенным показателем роста материального благосостояния (косвенным, поскольку следует учитывать «отложенный спрос» из-за отсутствия или дефицита некоторых товаров) является увеличение суммы вкладов населения в сберегательные кассы, составлявшей в 1960 г. 10,9 млрд руб., а в 1985 г. - 220,5 млрд руб. Трудно в этой связи не согласиться с М. Ф. Антоновым, который пишет, что «немалая доля вкладов представляет собой результат невиданного прежде обогащения отдельных граждан  Общественное богатство росло менее быстро, чем хотелось бы, личное у большинства семей - тоже, а кое у кого - весьма быстро». Не анализируя экономический аспект этой проблемы, подчеркнем ее нравственно-психологическую сторону, а, именно, отрицательное влияние подобных «лидирующих» групп на общий тонус трудовой активности многих людей, отлично сознававших, что подобный скачок уровня жизни очень мало связан с трудовым вкладом в общественное производство, с личными трудовыми заслугами.