Л. С. Выготский через все свое учение провел чрезвычайно важное для культурно-исторической теории положение о переходе социальных форм отношений между людьми (интерпсихический план) в индивидуальные формы психической деятельности (интрапсихический план). Причем в процессе перехода действует особая система психической саморегуляции человека, призванная «выделывать» и в последующем употреблять специфические знаковые объекты, трансформированные в функции средств и способов овладения человеком своей психической деятельностью, ее организацией и реорганизацией. Такие «сигнификативные акты» и должны, по убеждению Выготского, рассматриваться в качестве действительного «объекта» и «единицы анализа» в психологии. Причем постоянная реорганизация психологической структуры человека в течение его жизни происходит не гладко, но в постоянной борьбе, столкновении старых и новых систем. « Психологию нельзя излагать в понятиях процессов, но драмы Динамика личности есть драма », Эти, во многом парадоксальные для современной психологии положения звучат как новые и до конца неосознанные, хотя еще Выготский призывал к изменению облика традиционной психологии человека. Анализируя внутренний мир человека, развивающиеся в нем коллизии, столкновение противоречий и противоположных тенденций внутриличностного значения (но отнюдь не происхождения!), мы, однако, возражаем против позиции самодостаточности, и замкнутости внутреннего мира человека, характерной, например, для экзистенциализма. Психологическое переживание индивидом уникальности своего бытия и своей судьбы органически и самым естественным образом переплетается с проблемами и факторами общественного значения.

Переживание невозможно без другого человека, ибо оно присуще индивиду как общественному существу. Самые глубокие раздумья и самые беспощадные мысли индивида о самом себе, о своей жизни связаны в первую очередь с отражением этого индивида в жизни других людей. Ответы на вопросы «Что делать?», «Как жить?», «В чем смысл жизни?» и пр. индивид, хочет он того или нет, ищет, осмысливая жизнь других людей. Для экзистенциалистов жизнь каждого человека уже изначально есть не что иное, как острая конфликтная ситуация (Кьеркегор), а страдание - единственный реальный факт, ставящий человека «лицом к лицу» с его собственным существованием.

Не отрицая мысли о том, что страдание является источником нового знания человека не только о себе, но и о мире, мы не видим достаточных оснований для лишения того же свойства парной страданию категории - радости, счастья. Несомненно также, что эти два источника нового интеллектуального и чувственного, эмоционального знания довольно сильно разнятся между собой как по характеру генерации этого знания, так и по его качеству. Но абсолютизация страдания либо радости (то ли как источника знания, то ли мотивов поведения, деятельности, творчества) с необходимостью приводит к абсурду, который, впрочем, экзистенциалистами и возводится в ранг основы экзистенции, существования, бытия человека. То, что провозглашается ими иррациональным, непознаваемым, на самом деле представляет собой культуру психической жизни человека. В философии экзистенциализма иррациональная структура единичного индивида имеет своим мучительным следствием неспособность человека к самовыражению, к пониманию себя другими людьми, а главное - бесперспективность активного действия и самопознания.

Читайте также: Вангу причислили к лику святых?