Отстраненность, невовлеченность даосов в свои страсти, в свою душевную жизнь несколько отличались от буддистской теории «преодоления себя». В даоском учении главный акцент делался на концепции «естественности» и «недеяния». Буддисты же призывали «победить себя», преодолеть собственное «Я» вплоть до его окончательного уничтожения. Целью даоской практики было не достижение зрелости взрослого человека, а напротив, приобретение «детскости», непосредственности реакции и свежести впечатлений, свойственных детям, что очень перекликается с точкой зрения некоторых современных психологов, полагающих, что процесс развития человека должен быть таким, при котором сохранилась бы исходная генетическая многозначность психических функций. «Теория преодоления себя» напоминает нам учение о рефлексе свободы И. П. Павлова, который полагал, что у человека наряду с низшими рефлексами есть высший рефлекс - стремление к преодолению преград - и призывал к сознательному и систематическому культивированию в себе этого рефлекса. О преодолении себя как наиболее трудной задаче писали Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский и др. Можно сделать вывод, что европейская философия сконцентрирована на типе отношений, когда сталкиваются и дают новое качество противоположности; на переходе, противоположностей друг в друга сконцентрирована китайская философия. Индийская же философия предпочитает тип отношений, при котором равновесие противоположностей достигает абсолютного покоя. Недеяние, самосозерцание, застывшее спокойствие - основные средства в «борьбе» за душевный мир. Наибольшее нравственное значение имели для буддиста не отношение к своему ближнему, а собственная внутренняя жизнь, работа над развитием пассивных добродетелей.

Значительное влияние на европейцев оказывала и оказывает йога, согласно которой человек может достичь «освобождения» своего индивидуального сознания (души) из-под влияния условий материальной жизни и слиться с богом, следуя специальной системе психофизической тренировки, включающей контроль над чувствами, технику сосредоточения и пр. Швейцарский писатель Герман Гессе в 1921 г. писал: «Выражаясь языком психологии: некоторые признаки заставили Европу ощутить, что доведенная до крайности односторонность ее духовной культуры (наиболее отчетливо она, пожалуй, выражается в научной специализации) требует поправки, обновления, которое дает противоположный полюс. Тянутся обычно не к новой этике и не к новому образу мышления, но к культуре той душевной деятельности, с которой наша интеллектуалистическая духовность перестала справляться. Тянутся не столько к Будде или Лаоцзы, сколько к йоге. Мы узнали, что человек может изощрить свой интеллект до удивительной степени, но это не дает ему власти над собственной душой». В 1922 г. советский востоковед академик С. Ф. Ольденбург, осмысливая культурную специфику Востока и Запада, писал: « Мы видим на каждом шагу, как ничтожны наши достижения в этой важнейшей для нас области, мы чувствуем постоянно, что Восток здесь во многом сумел подойти ближе к человеку, понять его духовное творчество лучше, чем это делаем мы. Гордые своими точными знаниями, мнящие себя первыми в мире, европейцы, столкнувшись ближе путем науки с Востоком, поняли, что справедливо было это старинное чувство очарования восточным миром, что мудрость и красота его нужны нашей жизни