Столь поверхностно-верхоглядное отношение к культуре отнюдь не безобидно: оно порождает и своеобразную смысложизненную модель. Поскольку все культурные смыслы для индивида предстают равноценными (так как в равной степени безразличны), то формируется своеобразная «игровая» концепция жизни, доминанту которой составляет погоня за новизной ощущений при полной нравственной беззаботности и безответственности. «Игровая» модель жизни в своем последовательном развертывании оказывается утонченным вариантом все того же потребительства, только предметом потребления, средством получения удовольствия становятся явления духовного уровня бытия человека. Шедевры культуры, за которые заплачено предельным напряжением духовных, душевных и физических сил их создателей, счастье и горе других людей, чужие судьбы - все превращается при отсутствии «участного» мироотношения в пищу эстетски-гурманского смакования, насыщения своей жизни разнообразием. Экстенсивно понимаемая «полнота жизни» ведет к нравственной безответственности и, как правило, не приносит удовлетворения адептам «игровой модели» жизни, калечит судьбы тех, кто попадает на их орбиту. Нередко сторонники жизненных «игр» высокомерно-пренебрежительно относятся к «устарелым догмам» - моральным требованиям жить по совести, быть ответственным, исполнять долг и т. д., в которых они усматривают лишь внешнюю узду для смирения «свободной и независимой» личности, поскольку им и в самом деле чужды какие-либо внутренние человеческие узы, связывающие нерасторжимой связью человека с человеком, обществом, человечеством в целом. «Игровая» философия жизни, одним из ведущих мотивов которой является неразличие добра и зла, отношение к другому человеку как к средству для достижения своей цели, пренебрежение к чужой человеческой жизни, иногда приводит своих адептов к преступлению.

Эта ситуация стала предметом детального анализа в очерке Е. Богата «Коллекция», в котором детально исследуется, казалось бы, трудно объяснимая ситуация, когда убийцами стали люди с высшим образованием, увлекавшиеся живописью, театром, антиквариатом и вроде бы вполне «причастившиеся» к ценностям культуры. Однако в данном случае духовные ценности низводились до уровня своеобразной вещи потребления, инструментального средства самоутверждения, возвышенной аргументации самых низменных поступков. «Чтобы явления искусства облагораживали душу, - делает вывод Е. Богат, - нужно (помимо наличия души) чувствовать реальность тех великих этических ценностей, которые за данными явлениями (будь то «Мастер и Маргарита» или «Антигона» Ануя) существуют - любви, добра, сострадания и весьма желательно, наконец, чувствовать ценность человеческой жизни, ибо ради утверждения ее все это создано. Нет более наивной иллюзии, чем полагать, что искусство иллюзорно, что можно любить его, не любя жизни, не любя человека, как любят мираж. Думаю, что нельзя, относясь несерьезно к жизни, относиться к искусству серьезно. Адекватное освоение (освоить - сделать своим) культуры невозможно с позиции любопытствующего наблюдателя или «игрока», перебирающего различные стилевые варианты жизни; оно зиждется на способности понять и пережить культуру как огромный мир человеческих страстей и неповторимых судеб, ощутить себя воспреемником и соучастником этого мира. Культурное бытие в мире, говоря словами М. М. Бахтина, основывается на жизненной позиции «ответственной участности в бытии».

Культуру нельзя «взять» или по-школярски «выучить», «запомнить», чтобы потом к месту «применить»; ею можно только жить, воплощая и продолжая в своей жизни, приобщая тем самым свою индивидуальную конечную жизнь к универсуму ноосферы. Одним из признаков «неокультуренности» жизни человека является ее отделенность от глобального мира истории, нравственности и гуманизма, замкнутость и сосредоточенность на сиюминутных проблемах повседневного существования. Нравственно ориентированное бытие человека объединяет мир культуры и жизни, возвышая жизнь до универсальности и бесконечности культурных ценностно-смысловых начал, а культуре придавая непосредственность действительности и достоинство реального бытия. Человек культурный ощущает себя средоточием времен, а свою жизнь - неотъемлемым фрагментом истории своего народа, человечества в пределе. Именно культура является ведущим механизмом, переводящим философский тезис о единстве и целостности мира во всеобщий духовно-этический постулат. К. Маркс прямо связывал уровень культуры человека с уровнем его нравственности.

Развивая мысль о том, что по отношению к женщине можно «судить о степени общей культуры человека», он далее конкретизирует это понятие, выделяя в числе его основных показателей то, «в какой мере потребность человека стала человеческой потребностью, т. е. в какой мере другой человек в качестве человека стал для него потребностью, в какой мере сам он, в своем индивидуальнейшем бытии, является вместе с тем общественным существом» .