Европейцы поняли, что только Восток показал полностью духовную мощь человека, громадную непосредственную силу его мысли и чувства, которая была так велика и без могучего оружия знания». Драматизм европейского мироощущения, мировосприятия, душевной жизни постоянно требует все новых и новых средств для своего разрешения, для перехода на новый качественный уровень сознания и самосознания. Личность, социализированная в таком «материале», находится в вечном поиске и потому тянется к неизведанному, непознанному. Этим можно объяснить тягу того же Г. Гессе к Востоку (трудно себе представить воплощение всех замыслов писателя в «Игре в бисер» и «Степном волке» без принятия им древнеиндийских представлений о переселении душ, которые он использовал в романах в качестве композиционного принципа). В связи с этим можно понять и страсть Швейцера и Селинджера к учению чань, которое стало ключом к целому миру духовных ценностей, системой, в которой «странное» и «причудливое» становится простым и естественным. Жажду раскрыть тайны духовной, психической жизни человека испытывали как на Востоке, так и на Западе, не все же европейцы по ряду причин всегда больше мучились этой жаждой, чем восточный человек. Одна из причин этого - любовь к реальной жизни на реальной земле, которая у европейцев менее подавлена религиозными верованиями и обычаями.

Восточные народы динамическому аспекту жизнепроявления личности уделяли гораздо меньшее внимание. Самодостаточность личности - предел ее развития, вернее, препятствие, заслон, отгораживающий человека от мира. Ф. М. Достоевский - певец мятущейся и двойственной души человека, стремящегося к наибольшей полноте и богатству своей жизни. «Ясно как день, - писал Достоевский, - что высочайшее последнее развитие личности и должно дойти до того (в самом конце развития, в самом пункте достижения цели), чтоб человек нашел, сознал и всей силой своей природы убедился, что высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего Я, - это как бы уничтожить это Я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастье». Ощущение внутренней «недостаточности» - пункт, от которого отталкивается человек на пути к уничтожению «Я», так четко выраженному Достоевским. Однако не всегда обстоятельства располагали к самоутверждению человека этим путем.

Большая часть истории знала другой путь - путь крайнего индивидуализма. Бесчеловечная действительность препятствовала формированию истинной культуры душевной жизни человека. Достоевский убедительно показал нравственную многослойность человеческой природы,, сущность которой состоит не в пропорциях доброго и злого, а в том, что подлинно благородное и доброе в человеке не исключает в нем, при известных обстоятельствах, проявлений низменных. Это говорит о единовременном существовании моральных противоположностей в структуре личности. Вопрос о разрешении противоречий в человеке - это для Достоевского вопрос о действительном преодолении человеком своего «двойника». «Внутренняя перемена» (Достоевский), т. е. качественная перестройка сознания человека, может произойти в том случае, если она совершается на всех уровнях душевной жизни - как сознательном, так и бессознательном.